Топчихинский мак. Как сделать из предпринимателей ОПГ, посадить их на десятки лет, а затем сесть самим: пособие алтайской наркополиции

Шаг один: найдите пищевой мак

В один из дождливых дней ноября 2013 года в дверь дома Дортманов в селе Топчиха кто-то постучал. На часах было шесть утра; в такое раннее время никто не ждал гостей. Александр, гражданский муж осужденной Ирины Дортман, слегка удивился, но открыл незнакомцу. Через несколько секунд в помещение ворвались люди с автоматами и нашивками «ОМОН»; Александра, Ирину и ее 75-летнюю мать уложили лицом в пол.

После ОМОНа в дом вошел следователь. Он зачитал постановление об обыске. Семью отвели на кухню; опергруппа начала методично переворачивать все вверх дном. Через три часа они ушли, изъяв из дома около 30 килограммов пищевого мака в красных заводских упаковках и 150 тысяч рублей. Ошеломленную предпринимательницу увезли на допрос в Барнаул; там ей рассказали, что она проходит по делу о сбыте наркотиков в составе преступной группы. «Сначала мы не могли в это поверить и относиться к этому серьезно, — вспоминает Евгений, сын Ирины. — У матери есть свой магазинчик в центре села, там продаются продукты и бытовая химия. В том числе там продавался и пищевой мак. Но он был ввезен легально, мы покупали его, как и остальные продукты, и никогда не думали о том, что из него можно получать наркотик».

Экспертиза нашла в 30 килограммах мака, изъятых из дома Дортман, 13 граммов запрещенной маковой соломы. Еще 2 грамма обнаружили, изъяв партию товара из магазина. На допросах женщина рассказала, что действительно продавала пищевой мак, но не признала вину в сбыте наркотических средств в значительном размере организованной группой. Ее отпустили под подписку о невыезде; cледствие же продолжило работу по объединению других предпринимателей Алтайского края в ОПГ.

Шаг два: сделайте из предпринимателей ОПГ

В основе уголовного дела против Дортман и других осужденных лежат контрольные закупки мака в их магазинах. С мая по ноябрь 2013 года оперативники организовали десяток таких мероприятий в шести торговых точках. Всего агенты оперативников смогли купить десятки упаковок мака, в которых нашлось около шести граммов маковой соломы. В магазине Ирины участник закупки приобрел несколько пачек на сумму 410 рублей; в них обнаружили всего 0,12 грамма наркотика.

На суде сотрудники полиции расскажут, что начали получать оперативную информацию о продаже мака с примесями в Алтайском крае в ноябре 2012 года. При этом адреса конкретных магазинов, по словам одного из полицейских, выдавали наркозависимые местные жители; о том, как это происходило, и о мотивах их поступков он умолчит.

Все магазины и торговые точки, чьи владельцы оказались на скамье подсудимых, продавали один и тот же пищевой мак казахстанской марки Royal Food. Компания называет себя одной из крупнейших по объемам производства и продаж на рынке приправ, специй, супов быстрого приготовления, киселей, пряностей и кулинарных добавок в Казахстане. Один из предпринимателей-«членов ОПГ» закупал этот мак в Павлодаре, а затем ввозил в Россию через таможенные пункты. В материалах уголовного дела есть информация об одной из таких поставок — тогда ни у казахстанских, ни у российских пограничников не возникло никаких претензий, и они разрешили ввоз мака, удостоверившись в том, что у него есть сертификат соответствия.

 
 

«Мак, который продавала Ирина Дортман и другие фигуранты этого дела, полностью соответствует ГОСТу 52533-2006», — настаивает адвокат осужденной Валерий Шухардин. «Несмотря на это, закон устроен так, что пищевой мак фактически считается наркотиком, хотя никакого психовоздействующего эффекта он не оказывает. Полицейские могут привлечь к ответственности за пищевой мак любого человека. Любого. Вот вы купите пищевой мак, и вас могут посадить. Это абсолютно реальная опасность в нашей стране», — негодует он.

Товар, привезенный из Казахстана, позже покупали предприниматели из Альметьевска, Барнаула и Топчихи. Большинство из них, по их собственным словам, знали одного или двух людей из «преступной группы»; в полном же составе ОПГ познакомилась только к началу судебных заседаний в 2014 году.

Следствие выделило Дортман не самый высокий пост в цепочке продавцов. Согласно обвинительному заключению, руководил продажами мака уроженец Азербайджана Анвер Саттаров. Не позднее января 2012 года, настаивало обвинение, он узнал, что в Казахстане продают семена мака с содержанием маковой соломы. К концу февраля он задумал создать ОПГ для продаж в России и обратился к своей знакомой Ляпуновой, которая владела магазином «Продукты» в городе Алейске. Ляпунова, в свою очередь, вовлекла в цепочку Дортман. «У Ляпуновой было два магазина и своя база. Мама закупала на ее базе продукты из Казахстана — конфеты, сладости, приправы и, получается, мак. Наверное, поэтому Ляпунову сделали „начальницей“ моей мамы в этой схеме», — предполагает Евгений. С Сатаровым и другими фигурантами дела Ирина знакома не была, настаивает он: предпринимательнице из села просто незачем было пересекаться со своими коллегами из других городов.

 

Кроме Саттарова, Ляпуновой и Дортман в обвинительном заключении значатся еще пять фамилий. Они, по версии следствия, выполняли различные функции в ОПГ — продавали мак в своих торговых точках, хранили его на своих складах и в своих гаражах, искали новых потребителей, либо поставляли продукт из Казахстана. Личные автомобили осужденных расценены как «средства повышения мобильности преступной группы», а кассы их магазинов — как «общак».

Судебные заседания продолжались до осени 2016 года. Свидетелями, помимо оперативников и полицейских, выступили шестеро жителей Алтайского края (четверо из них были засекречены), участвовавших в контрольных закупках. Все они утверждали, что покупали мак, готовили из него раствор маковой соломки и кололи его внутривенно. Адвокат Дортман обратил внимание на то, что подписи одного из свидетелей в материалах дела не совпадают; почерковедческая экспертиза это подтвердила. Суд не принял это во внимание.

Приговор был вынесен 7 сентября. Саттаров получил 12 лет колонии строгого режима, Ляпунова — 11 лет общего, а Дортман — 10 лет и 4 месяцев общего. Другие фигуранты дела получили аналогичные сроки в пределах 10 лет. Доводы следствия о том, что подсудимые состояли в преступном сообществе (статья 210 УК), показались суду неубедительными, и по этой статье всех оправдали.

Шаг три: присядьте

Вскоре после вынесения приговора алтайским предпринимателям фигурантами уголовного дела стали сами полицейские, принимавшие участие в деле. Один из осужденных за мак по фамилии Комаров рассказал, что еще на стадии следствия к нему через его двоюродного брата Перегудова (раньше работал в полиции) обратились сотрудники Яценко и Исаев и начали вымогать деньги. По информации Евгения Дортмана, Комаров передал им 300 тысяч рублей; сам предприниматель сумму не называл. Вскоре после передачи денег Комаров понял, что его обманули, и обратился в Управление собственной безопасности и ФСБ.

 

Его случай стал одним из эпизодов в деле оперативников ГУ МВД России по Алтайскому краю. Следствие собрало 80 томов и установило, что в конце 2013 — начале 2014 годов они применяли насилие и спецсредства к незаконно задержанным и вымогали у них взятки в крупном размере, угрожая в противном случае сфальсифицировать доказательства их причастности к хранению и сбыту наркотиков. «Помимо этого, в рамках расследования уголовного дела было выявлено более 20 фактов фальсификации сотрудниками полиции материалов о сбыте наркотиков в отношении граждан, которые незаконно и необоснованно были привлечены к уголовной ответственности», — гласит релиз СК. В июле 2017 года их приговорили к лишению свободы сроком от восьми до 15 лет.

Тем не менее, дело о маке не стали пересматривать в полном объеме. «Конечно, дело против полицейских подрывает доверие ко всем в рамках дела Дортман и других, — объясняет Шухардин. — Но с юридической стороны уголовное дело на сотрудников влияет только на один эпизод по нашему уголовному делу — нет прямой причинно-следственной связи».

По словам Евгения, осенью этого года у его матери обнаружили рак шейки матки. «Можно добиться условно-досрочного освобождения, но это возможно через несколько лет отбытого срока, и только если ее заболевание входит в перечень болезней. Не вся онкология может послужить причиной для освобождения. Выписывают на смерть», — говорит Дортман.

Сейчас адвокат Шухардин готовит кассацию и обжалование приговора в ЕСПЧ. «Пока сложно сказать, есть ли у Ирины Владимировны шанс. Мы делаем все, чтобы освободить ее раньше, оправдать. Трудно что-либо гарантировать, даже если отталкиваешься от закона», — признается он.

 

 

https://openrussia.org/notes/715790/